Регистрация

http://konsar.ru - Стружкоотсос, пылеуловители КОНСАР САРОВ УВП-1200, УВП-2000, УВП-3000, УВП-5000, УВП-7000, УВП-1200А, УВП-2000А

Представление структуры расследования преступления совокупностью событий

 Расследование преступлений является специфической, сложной областью социальной деятельности. Следственное познание опирается на интуицию, творческие нестандартные приемы, опыт субъекта расследования. Оно во многом ситуативно, т. е. зависит от складывающейся обстановки и особенностей преступного события. В таких условиях сама постановка вопроса о структурировании расследования преступления кажется не совсем уместной. Вместе с тем концептуальное совершенствование формы и частично содержания криминалистической методики осуществлялось именно путем структуризации, типизации и формализации, поскольку накопление эмпирических данных о разных вариантах, типах и просто конкретных преступлениях, о способах и приемах их расследования, неизбежно потребовало структурирования этих сведений.

 

Расследование всегда рассматривалось криминалистами как последо­вательность действий, хотя их логика имела элементный (поэтапный) ха­рактер. И. М. Лузгин, рассматривая расследование как процесс познания, выделил в структуре расследования два элемента: этапы расследованияи отдельные следственные действия.2 По существу, все дальнейшие попытки структурировать расследование сводились к выделению, детализации и опи­санию именно этих элементов структуры расследования.

 

Л. Д. Самыгин формализовал структуру расследования по материалам уголовного дела, исходя из процесса расследования, причем с демонстраци­ей приемов на конкретном примере.3 Он разбивает расследование на этапы, выделяет следственные действия и устанавливает последовательность их про­хождения. Деятельность следователя и органов дознания по конкретному уголовному делу не обязательно соответствует этим этапам, однако их коли­чество, последовательность и содержание довольно типично и характерно для дел определенной категории. Любая комбинация этапов расследования слагается из нескольких основных: некоторые из них обязательны для любо­го дела, другие встречаются лишь в отдельных категориях дел.

 

Л. Я. Драпкин также полагает, что процесс раскрытия преступлений со­стоит из различного количества информационно-поисковых этапов, не обя­зательно имеющих жесткую структуру и строгую последовательность, так как это зависит от объема и содержания исходных данных.4. Вид и структуру этапов разные ученые определяли «в зависимости от новизны возникающих конкретных задач» (В. Г. Танасевич).5 Модель структуры процесса раскрытия преступлений, основанная на динамическом развитии системы версий и от­ражающая перерастание вероятных знаний в достоверные, может иметь не­сколько вариантов.6

 

Это не позволяет говорить о этапе как элементе, составляющем основу структурирования расследования. Поэтому Л. Д. Самыгин произвел детали­зацию структуры расследования, выбрав в качестве минимального струк­турного элемента следственные действия. И. М. Лузгин на примере конк­ретного уголовного дела по фактам должностных преступлений, подлогов и хищений приводит пример структурирования вскрытых расследованием эпизодов преступной деятельности, разработка которых велась немецкими криминалистами,7 демонстрирует графическое выражение фактора времени в деяниях подозреваемого (хронометрическая диаграмма событий)8 при со­вершении преступления (поджога дома). Наглядные изображения, показы­вающие различные элементы структуры механизма преступления, широко используются полицией ФРГ.9. Однако приведенные схемы и другие разра­ботки, имеющиеся в криминалистической литературе, направлены на отра­жение механизма преступления или каких-либо его значимых элементов, но практически не затрагивают процесс расследования.

 

Позже Л. Д. Самыгин обобщил результаты своих исследований, более детально проанализировал и описал подсистемы деятельности по расследо­ванию преступлений, элементы и связи между этими элементами, а также предложил включить в систему деятельности по расследованию следствен­ную ситуацию.10 Ситуативный подход к расследованию преступлений счита­ется одной из парадигм последнего времени и достаточно распространен в криминалистике. Но классическая трактовка этого подхода, базирующаяся на понятии следственной ситуации, обладает некоторыми недостатками, ог­раничивающими ее использование в структурировании и описании рассле­дования.

 

В криминалистике следственная ситуация чаще всего понимается как непрерывный динамичный процесс, практически не поддающийся расчле­нению на составляющие. Л. Я. Драпкин определяет следственную ситуацию «как мысленную динамическую модель, отражающую информационно-логическое, тактико-психологическое, тактико-управленческое и организа­ционное состояние, сложившееся по уголовному делу и характеризующее благоприятный или неблагоприятный характер процесса расследования».11 0. Я. Баев также называет следственную ситуацию моделью реальной об­становки расследования, а Р. С. Белкин и В. А. Образцов рассматривают следственную ситуацию как совокупность условий (обстоятельств), в кото­рых в данный момент осуществляется расследование.12

 

Основная особенность такой трактовки следственной ситуации заклю­чается в ее характеристике как временно сложившейся, постоянно изменяю­щейся обстановки,13 подвижной, динамично развивающейся структуры.14 Но акцентировка «динамичности, постоянного развития, перехода от одного со­стояния к другому»15 несколько ограничивает практическое использование данной криминалистической категории.16Подобные дефиниции подчеркива­ют неопределенность структуры следственной ситуации, вызывают затрудне­ния при характеристике конкретной следственной ситуации, складывающей­ся в ходе расследования преступления, типизации следственных ситуаций.

 

Несколько иначе определяет следственную ситуацию И. М. Лузгин, предлагая рассматривать ее «как объективную систему, характеризующую определенный период процесса расследования».17. Авторы учебного пособия «Криминалистика (актуальные проблемы)» трактуют ситуацию как срез с са­мого процесса расследования, что привело их к заключению: следственная ситуация не изменяется, а сменяется одна другой.18 Но попытки как-то ти­пизировать ситуацию в соответствии с этими установками были не совсем удачны. По мнению С. Н. Чурилова, такая типизация даже принципиально невозможна.19 Р. С. Белкин также отмечает, что «типизация следственной ситуации по всем составляющим их компонентам практически невозмож­на, поскольку она должна будет насчитывать колоссальное число вариан­тов».20. Это подтверждается и тем, что имеющиеся классификации след­ственных ситуаций берут в качестве оснований их внешние признаки (чаще всего информационную полноту, определенность ситуации), а не содержа­тельную сторону. Таким образом понятие «следственная ситуация» приобре­тает в криминалистике исключительно теоретический характер, практичес­кая ценность которого заключается в возможности определить только общее направление расследования, поскольку оно становится обозначением не­определенных особенностей неопределенного же события.

 

Предполагаем, что возможность детализации ситуационного характера расследования должна предоставить некая иная модель, построенная на принципах, отличных от сложившихся. Так, Г. А. Зорин подчеркнул диск­ретный характер следственной ситуации и расчленил ее на несколько про­цессов, которые, правда, имеют достаточно общий характер.21 Однако идея рассматривать содержание расследования как совокупность протекающих параллельно, сменяющих друг друга, возможно пересекающихся процессов, несомненно, заслуживает большего внимания и вполне соответствует разви­ваемой в настоящей статье концепции представления расследования.

 

В теории искусственного интеллекта (ситуационном исчислении, се­мантических сетях) ситуация трактуется как достаточно замкнутое, автоном­ное образование, четко разграниченное по времени и содержанию действий. Представляется, что для обозначения такого явления в криминалистике больше подходит термин «событие».22 Его использование позволяет отмеже­вать данное понятие от традиционно сложившегося в криминалистике поня­тия «следственная ситуация», которое, несомненно, более объемно и сложно по структуре. Под событием будем понимать действия, которые могут пере­вести предметную область из текущего состояния в некоторое новое.23 Соот­ветственно, расследование — это сложная, динамичная система, направлен­ная на познание фактов прошедшего события.

 

Например, исследование материалов уголовных дел, содержащих фак­ты подделки документов, выявило, что данное деяние может описываться та­кими событиями, как «выполнить», «нанести», «оформить», «подделать», «подписать», «получить», «создать» и т. д. Каждое событие описывается сис­темой атрибутов. Событие «подделать» целесообразно описать следующими атрибутами: субъект, осуществляющий подделку и его сообщники; тип под­деланного документа; способ подделки (причем этот атрибут задается через иные события, детализирующие технологию подделки документа; событие «изготовить», описывающее изготовление материального объекта — бланка документа и т. п.; событие «нанести», относящееся к нанесению подписи, оттиска печати, текста; событие «приобрести», например, купить бланк до­кумента; событие «изменить» — текст или подпись и проч.).

 

Полученную систему событий и их атрибутов легко расширить по ре­зультатам анализа уголовных дел, в том числе и компьютерного, с помощью соответствующего программного обеспечения. Реализация же такой специ­фической формы формализованного описания, как расследование, остается за рамками имеющихся разработок в области кибернетики. Следует обратить внимание на мнение М. К. Каминского, утверждающего, что адекватную мо­дель деятельности по выявлению, раскрытию и расследованию преступлений удастся построить только в случае, если рассматривать преступление и его раскрытие и расследование как две взаимосвязанные системы. Деятельность по выявлению, раскрытию и последующему расследованию конкретного пре­ступления может рассматриваться как развивающаяся система, воссоздающая структуру расследуемого преступления, на базе чего и ведется доказывание ее компонентов и всей совокупности их связей.24 В целом с данной концепцией соглашается также И. М. Лузгин, хотя и называет ее криминалистическим детерминизмом.25

 

Чаще всего в следственной ситуации выделяют три группы элементов: непосредственно связанные с событием преступления; характеризующие личностные качества следователя и других участников расследования; оп­ределяющие объективные условия работы следователя.26 Иными словами, ситуационный подход неизбежно предусматривает включение в следствен­ную ситуацию элементов, составляющих событие преступления, а значит, формализованное описание раскрытия и расследования преступления не­избежно должно включать в себя описание самого преступления. Двой­ственность объекта криминалистики необходимо учитывать и в этом случае: попытки рассмотреть расследование изолированно неизбежно при­ведут к неудаче, поскольку именно преступление составляет предмет следст­венного познания. Вместе с тем при описании преступления следует отра­зить область раскрытия и расследования, ибо всякое изучение преступной деятельности следует вести, исходя из потребностей деятельности по рас­следованию.27

 

Следовательно, структура расследования располагается как бы в двух плоскостях. Первая плоскость — это система взаимосвязанных событий, описывающая структуру преступления, вторая — структуру расследования, характеризующую выяснение существенных обстоятельств дела и их дока­зывание. Обе плоскости связаны между собой через события, лежащие в каждой из них.

 

Для расследования вводятся события, отражающие проведенные след­ственные действия: допрос, экспертиза, очная ставка и т. д. Для их связи с предметом доказывания (в качестве которого выступают события меха­низма преступления) предлагается ввести мнимые события: вина в совер­шении преступного деяния подтверждается; вина не признается; об истин­ных намерениях не известно. В результате легко построить схему, например, подтверждения факта подделки документов: «допрос» — «подтвержде­ние» — «подделка», которая означает, что в материалах допроса содержится подтверждение факта подделки документа. Учитывая, что событие «допрос» в качестве атрибутов будет иметь фамилию допрашиваемого, а событие «подделка» — описанные выше атрибуты (кто, какой документ и каким спо­собом подделал), по схеме легко восстановить механизм доказывания по уголовному делу.

 

Данная схема упрощена, поскольку в рамках журнальной статьи изло­жить ее в полном объеме не представляется возможным. Полная схема разра­ботана по технологии семантических сетей и включает описания иерархии объектов и ситуаций, атрибутов и свойств и т. д., т. е. реализует представле­ние знаний об этой области расследования преступлений по принципам ис­кусственного интеллекта.

 

Введение понятия «событие», опирающегося на ситуационный подход к расследованию и преступлению, выступает как новый вариант декомпози­ции и формализации расследования, который позволяет конкретизировать этот вид деятельности. Событие, в отличие от этапов, легко привязать к вре­мени, месту, конкретным объектам и субъектам деятельности, т. е. соединить с конкретным преступным деянием. Другое преимущество состоит в возмож­ности легко установить иерархию событий.28 Наконец, данная модель оста­ется «открытой» для последующего расширения за счет введения новых со­бытий, объектов, дальнейшего доопределения уже существующих введением новых атрибутов и т. д., т. е. любой вариант модели все равно будет предус­матривать дальнейшее развитие и представлять собой конструкцию с той или иной степенью завершенности.

 

Хотя и относительная, но все же новизна подхода в определении рас­следования и преступления через последовательность взаимосвязанных со­бытий предполагает содержательный анализ сущности этих событий, их вы­деление из структуры расследования. Классический подход криминалистов к решению таких проблем состоит в глубоком содержательном анализе прак­тики расследования преступлений, выделении типичных обстоятельств и ха­рактеристик преступления и расследования, основанных на выявлении ме­ханизма этих действий. Очевидно, что это достаточно объемная работа, но она позволит сформировать модель предметной области (расследования пре­ступления) в виде семантической сети — модели, широко применяемой в си­стемах искусственного интеллекта. Это открывает широкие перспективы для использования компьютерной техники в методическом обеспечении раскры­тия и расследования преступлений.

 

Изложенное является попыткой создать формализованную форму описания процесса расследования преступления. Реализованное в этой форме изложение конкретного расследования несравнимо меньше по объе­му, нежели его оригинал — уголовное дело; его отличают наглядность и от­носительная стандартность изложения. По такому описанию значительно проще разобраться в сущности преступного деяния. Такая форма может представляться суду как дополнительный иллюстративный материал — приложение к уголовному делу, что будет способствовать оптимизации судебного процесса и уменьшению времени на ознакомление с материала­ми дела.

 

Формализованные по такой схеме и заложенные в компьютерные сис­темы материалы многих уголовных дел создадут информационную базу рас­следования, несравнимо более мощную, чем имеющиеся сейчас в распо­ряжении криминалистические учеты. Это, пожалуй, один из реальных способов построения давно задуманной, но так и не созданной информа­ционной системы, содержащей все материалы уголовных дел. Созданная семантическая модель может быть легко изображена в аналитическом виде как семантический язык, описывающий область раскрытия и расследо­вания преступления. А это как раз то, что Р. С. Белкин назвал информаци­онно-поисковым языком для обозначения криминалистических понятий и признаков.29

 

Предложенная схема легко позволит подключить внешние базы дан­ных — криминалистические учеты, базы данных органов государственного и муниципального управления, налоговых служб, частных фирм и многое другое. Тогда создастся единое информационное пространство, сочетающее в своей структуре фактические сведения баз данных с информацией и мето­дической нагрузкой, содержащейся в конкретных уголовных делах — вирту­альное пространство для следователя.

 

С применением показанной модели решаются и более частные пробле­мы. Во-первых, такие модели составляют один из основных компонентов экспертных систем и сформированных на их основе систем принятия реше­ний по вопросам расследования.30 Во-вторых, благодаря ей становится воз­можным создание нового типа поисковых систем по неструктурированным электронным материалам: оперативным сводкам, справкам, электронной прессе и т. д., в том числе и по неструктурированным уголовным делам или их фрагментам,31 а также предварительная интеллектуальная обработка этих материалов. По существу, это является основой для компьютерной системы, которая будет производить отбор, сортировку неструктурированного мате­риала и сохранения его в единой информационной системе. В-третьих, в несколько упрощенном варианте предлагаемая модель может применять­ся и в уже существующих аналитических системах тип «12», которые, по мне­нию ряда специалистов,32 не только позволяют решать множество аналити­ческих задач, но вскоре станут стандартом для представления материалов сложных уголовных дел.

 

Шаров В. И.
Кандидат технич. наук, доцент Нижегородской академии МВД России.

 

1В криминалистике этап расследования трактуется как относительно самостоятель­ный, выделяемый отрезок данной деятельности (Образцов Б. А. Криминалистическое уче­ние о следственной ситуации // Криминалистика / Под ред. В. А. Образцова. М., 1995. С. 54).

Лузгин И. М. Методологические проблемы расследования. М., 1973. С. 86.

По мнению Л. Д. Самыгина, схематизация и упрощение действительности, реали­зованные в графических моделях, подчас являются единственным возможным методом по­знания сложных процессов (Самыгин Л. Д. Графическая форма плана расследования уголов­ного дела// Вопросы борьбы с преступностью. № 14. М., 1971. С. 122—132).

Драпкин Л. Я. Основы теории следственных ситуаций. Свердловск, 1987. С. 32.

Танасевич В. Г. Значение криминалистической характеристики преступлений и след­ственной ситуации для методики расследования преступлений // Актуальные проблемы советской криминалистики / Всесоюзный институт по изучению причин и разработке мер предупреждения преступности. М., 1980. С. 90, 92.

Драпкин Л. Я. Основы теории следственных ситуаций. С. 32.

Лузгин И. М. Методологические проблемы расследования. С. 87.

Там же. С. 83.

Ахременко И. В., Водько Н. П. Борьба с организованной преступностью в сфере экономических отношений в ФРГ. М., 1989. С. 23-28.

10 Самыгин Л. Д. Расследование как система деятельности. М., 1989.

11 Драпкин Л. Я. Основы теории следственных ситуаций. С. 17.

12 Баев О. Я. Конфликтные ситуации на предварительном следствии (основы предуп­реждения и разрешения). Воронеж, 1984. С. 11; Белкин Р. С. Курс криминалистики: В 3 т. Т. 3: Криминалистические средства, приемы и рекомендации. М., 1997. С. 135; Образцов В. А. Криминалистическое учение о следственной ситуации С. 51. С. 88.

13 Танасевич В. Г. Значение криминалистической характеристики преступлений..

14 Образцов В. А. Криминалистическое учение о следственной ситуации. С. 52.

15 Драпкин Л. Я. Основы теории следственных ситуаций. С. 17.

16 Образцов В. А. Криминалистическое учение о следственной ситуации. С. 51.

17 Лузгин И. М. Моделирование при расследовании преступлений. М., 1981. С. 95. М.

18 Криминалистика (актуальные проблемы): Учебное пособие/ Под ред. Е. И. Зуева. 1988. С. 95.

19 Чурилов С. Н. Криминалистическое учение об общем методе расследования преступ­лений: Дисс. ...докт. юрид. наук. М, 1995. С. 199.

20 Белкин Р. С. Курс криминалистики. С. 146.

21 Зорин Г. А. Криминалистическая эвристика. Т. 1. Гродно, 1994. С. 51—53.

22 Сущность понятия «ситуация» была подробно рассмотрена Р. С. Белкиным (Бел­кин Р. С. Курс криминалистики. С. 128-129) и, представляется, несколько не соответствует предлагаемой концепции. А термин «событие» вместо «ситуация» также встречается и в не­которых работах по искусственному интеллекту (см., напр.: Змитрович А. И. Интеллекту­альные информационные системы. Минск, 1997. С. 88).

23 Там же.

24 Каминский М. К. Криминалистическая характеристика деятельности по выявлению, раскрытию и расследованию преступлений // Правовые и общественно-экономические на­уки и борьба с хищениями социалистического имущества: Труды Горьковской высшей школы МВД СССР. Вып. 8. Горький, 1977. С. 153, 155.

25 Лузгин И. М. Развитие представлений о закономерностях, изучаемых криминалис­тикой // Предмет и система криминалистики в свете современных исследований / ВНИИ проблем укрепления законности и правопорядка. М., 1988. С. 46.

26 См., напр.: Танасевич В. Г. Значение криминалистической характеристики преступ­лений... С. 90.

27 Лубин А. Ф. Механизм преступной деятельности. Методология криминалистического исследования / НЮИ МВД России. Ниж. Новгород, 1997. С. 26.

28 Попов Э. В. Общение с ЭВМ на естественном языке. М., 1982. С. 174-176.

29 Белкин Р. С. Курс криминалистики. Т. 1: Общая теория криминалистики. С. 328.

30 Цветков С. И. Отработка методики принятия тактических решений с использова­нием средств вычислительной техники // Активные методы обучения и программирование: проблемы, возможности, перспективы: Сб. науч. трудов / Украинская академия внутренних дел. Киев, 1993. С. 170.

31 Шаров В. И. Поиск информации в материалах уголовного дела на основе семанти­ческих сетей // Информатизация правоохранительных систем: Сб. трудов / Академия уп­равления МВД России. М., 2001. С. 219-220.

32 Минаев В. А., Морозов И. Н. Технологии интеллектуального анализа данных // Мир безопасности 

 

Статьи по теме:

Принципы планирования расследования

Очередность проведения следственных действий и иных мероприятий в процессе предварительного следствия

Расследование преступлений в чрезвычайных условиях

Установление лица, совершившего преступление. Программа действий.

 

Рейтинг: 0 Голосов: 0 755 просмотров
Комментарии (0)

Нет комментариев. Ваш будет первым!

Навигация

Библиотека